Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин
Своего рода логическим венцом допроса эксперта Эйзензехиммеля явилось установление того неприятного для стороны обвинения факта, что эксперт присутствовал в зале суда во время заслушивания почерковедческой экспертизы Эймса. Это было очень серьёзное процессуальное нарушение, поскольку мнение одного эксперта могло оказать влияние на заключение другого. Следует понимать, что любая экспертиза, даже базирующаяся на данных точных наук, всегда носит оценочный и вероятностный характер и любой эксперт всегда высказывает личное суждение. Именно поэтому в рамках одного судебного процесса эксперты обвинения и защиты могут давать диаметрально противоположные заключения на основе одних и тех же исходных данных. А тут такой прокол…
Не совсем понятно, почему так произошло, Эйзензехиммель не имел права находиться в зале и слушать выступление Эймса, но… он находился, прослушал его от начала до конца и признал допущенное нарушение в ходе допроса адвокатом Найтом. Подобное признание давало Найту формальное основание для отвода всей экспертизы Эйзензехиммеля как представленной с грубыми процессуальными нарушениями и предвзятой. О чём адвокат прямо и заявил присяжным, но об отводе Найт так и не заявил. Адвокат руководствовался вполне рациональными соображениями — исключение экспертизы предоставит стороне обвинения замечательный повод для оспаривания оправдательного приговора в случае вынесения такового, а потому не следует дарить прокурору такую замечательную возможность.
Нельзя не сказать о том, что Корделия Боткин приняла решение свидетельствовать в свою защиту и её показания вкупе с последующим перекрёстным допросом растянулись на три судебных заседания [22–23 декабря]. Показания обвиняемого всегда являются очень опасными для его защиты, поскольку даже совершенно невиновного человека можно заставить волноваться или гневаться, а потому даже невиновный человек, не имеющий опыта выступления перед большой аудиторией, может повести себя крайне неоптимально. О виновном и говорить нечего — ему тяжелее стократ! Прекрасным примером того, как неудачные показания обвиняемого способны разрушить грамотную тактику адвокатов по его защите, можно видеть на примере «дела Франка», подробно описанного в очерке «1913 год. Убийство на карандашной фабрике.» (этот очерк вошёл в сборник «Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX — XX веков. Книга IV»). Тогда отличные адвокаты во многом обесценили усилия окружной прокуратуры по обвинению Лео Макса Франка в убийстве 13-летней девочки Мэри Фэйхан, но обвиняемый своей продолжительной, безэмоциональной и совершенно неискренней речью полностью разрушил созданный адвокатами образ тонкого, чуткого и во всём положительного человека.
Корделия Боткин, заняв место свидетеля, была приведена к присяге и в своей весьма продолжительной речи [более шести часов] не только рассказала о своей жизни, но и затронула все основные аспекты обвинения. Те моменты, которых она не коснулась, ей напомнил адвокат. Это очень важный момент, на который следует обратить внимание — Боткин не обходила молчанием неудобные заявления или факты, она проговаривала вслух все обвинения в собственный адрес и давала им либо объяснение, либо опровержение.
Она прямо заявила, что не знакома с аптечным клерком Фрэнком Греем, который согласно официальной версии продал ей мышьяк. Женщина заявила, что никогда не встречала его, никогда не разговаривала с ним и никогда не покупала у него мышьяк. Более того, она никогда не покупала мышьяк ни в той аптеке, где работал Грей, ни где-либо ещё.
Подсудимая подтвердила, что действительно обсуждала работу почтовой службы США со своей сиделкой Рооф, но более ни с кем. В самом разговоре не было ничего подозрительного, поскольку прошлогодняя реформа была постоянным предметом пересудов американцев.
Боткин обстоятельно рассказала историю знакомства с Джоном Даннингом, которое состоялось в очень трудный период жизни последнего. Даннинг был гоним, он лишился работы, жилья, у него не было денег на предметы первой необходимости, от него отвернулись друзья и знакомые. Он производил очень жалкое впечатление, был всем должен денег и скрывался как от кредиторов, так и полиции. Корделия предложила ему жить в своём доме, причём бесплатно. Также она погасила его долги и выкупила из ломбардов самые ценные его вещи. После такого рассказа история отношений Боткин и Даннинга заиграла новыми красками. Воистину, ни одно доброе дело не останется безнаказанным!
Корделия особо подчеркнула, что Даннинг никогда не говорил ей о том, что его жена любит сладости. Для такого разговора вообще не возникало повода. Корделия не ждала, что журналист разведётся с женой, поскольку она сама разводиться с мужем не собиралась и, соответственно, никаких планов по созданию семьи с Даннингом не строила.
Разумеется, ей пришлось коснуться вопроса об отношениях с мужем. Она подтвердила большую разницу в возрасте с Уэлкомом Боткиным и то, что вышла замуж, будучи совсем молодой и неопытной в житейских делах девушкой. По её словам, она сохранила с мужем добрые человеческие отношения и духовную связь, их отношения отнюдь не разрушены, и нет оснований думать, будто она имела планы расстаться с супругом. Дословно она высказалась о подобных подозрениях следующим образом: «Я отдала ему свою юность, и я не позволю ему развестись со мной сейчас». («I gave him my youth, and I will not permit him to divorce me now.»)
Корделия Боткин в суде во время дачи свидетельских показаний в свою защиту.
Подсудимая дала оценку практически всем более или менее существенным аргументам обвинения, порой углубляясь в мелкие детали. Например, Корделия остановилась на показаниях менеджера отеля «Виктория» миссис Прайс (Price), которая заявила, будто видела Корделию в холле гостиницы 31 июля. Подсудимая пояснила, что свидетель обвинения путает — их встреча на лестнице из холла наверх произошла в понедельник 1 августа. Корделия спускалась в холл, чтобы позвонить в город по телефону, после чего вернулась в номер.
Подсудимая категорически отвергла покупку конфет в магазине Гео Хасса и заявила, что никогда не была в том магазине.
Также Корделия отвергла покупку платка и перчаток в магазине женской галантереи в универмаге «City of Paris». Боткин особо подчеркнула, что никогда не отправляла посылок не только семье Пенингтон, но и вообще в штат Делавэр.
Пресса была настроена к подсудимой резко отрицательно. Её показания нельзя было осмеять или опровергнуть, поэтому репортёры сосредоточились на разного рода ёрнических комментариях. Например, то, что речь Корделии была очень правильной, чёткой и неторопливой, комментировалось таким образом — эта женщина даже в
